Двадцать двадцатый ступил за черту невозврата,
Канули в небе недавних салютов осколки.
Пряничный домик, пропахший лимоном и мятой,
Тёмными окнами слепо глядит из-под ёлки.
Тает глазурь под мерцающим солнцем гирлянды,
Плавящей мозг наслоеньем недельной мигрени.
В хвойных трущобах играет до одури в фанты
Дюжина душ разномастных стеклянных оленей.
Близок уж час — и иголки желтеющим градом
Рухнут на пол под пилою безжалостно-вёрткой
И попадут в проржавевшую бочку за садом,
Где догорают вчерашних подарков обёртки.
Старые сказки — по кругу бредущие тени —
В прах ежегодно сжигают в застенках камина
Призраков наших несбыточных сердцебиений —
Кукол картонных и их оловянных любимых.
Праздник уходит, под ношей феерий сутулясь,
Следом за ним — так легко и почти недвижимо —
Падает снег на асфальт переулков и улиц
Белою стаей оконных бумажных снежинок.
Плавящей мозг наслоеньем недельной мигрени"
При наслоенье недельной мигрени,
Лед положите на лоб, аспирин он заменит,
Мозг он остудит, как самая лучшая пена,
Чтоб прекратилось опасное мозга плавленье...