Я умер здесь. В саду своем отцветшем,
Когда гуляла осень по нему
С каким-то рыжем сумасбродным бешенством,
С прозрачным взглядом, обращенным в хмурь.
И имя ей — твое земное имя:
Я узнавал знакомые черты,
Все ту же гибкость льдисто-одержимую.
Я удивлялся: осень — это ты?
Как может быть, что смертная девчонка
Предстала вдруг бессмертием поры?
А дождь летел в распахнутые окна —
Как будто падал с облака в обрыв.
И ты жила — во всем огромном свете
Так широко — как ветер над водой.
Я удивлялся: сколько же столетий
Ты этот мир тревожила листвой?
Я умер здесь, как только тень упала
С твоей руки в мою живую грудь.
И ты казалась бесконечно алой
Богиней этих стынущих округ.
Я умер здесь. И все пруды синели
Скорбящим небом.
Но потом, мой друг,
Ты расскажи: я был в упор расстрелян
Бордовой краской окаянных губ.