Я родился до предела городским.
Был простора деревенского лишен.
Слишком редко вижу небо голубым,
Слишком часто поднимаю капюшон.
Голосую, в осень позднюю входя,
Капюшоном ли, зонтом, и только «за».
Отражая день за днём полёт дождя,
Посветлели, затуманились глаза.
Стали зорче, снисходительней вдвойне.
Дрожь дыхания касается окна.
Я хожу в необратимом полусне,
Сознавая обратимость полусна.
И, шепнув теплу последнему: «Прощай»,
Обжигаясь и пьянея, пью с утра
Родниковую прозрачную печаль
Из колодца Петербургского двора.
Из цикла "Петербургская осень"