Готовясь к вечным холодам,
мы на дрова пустили древо,
и пьёт вино хмельная Ева,
и мясом давится Адам.
Едим, как будто завтра смерть.
Свиреп наш тёмный древний голод.
Висит змея на ветках голых
в стране часов и точных мер.
Сломался мир фальшивых песен,
как музыкальный автомат.
Качая головою песьей
и нас давно сведя с ума,
всё шепчет отчим суррогатный,
звезды угасшей мёртвый дух,
на языке малопонятном,
что мы давно уже —
в аду.