Это общество — словно рояль, безнадежно
расстроенный,
весь изломанный, весь искорябанный, весь
искореженный —
вот уж всласть потрудились над ним исполнители
рьяные,
виртуозы плечистые, ах, барабанщики бравые.
Как в беспамятстве, все эти струны стальные и медные,
лишь вчера из себя исторгавшие марши победные, —
та едва дребезжит, та, обвиснув, бессильно качается,
есть отдельные звуки, а музыка не получается.
И все так же плывет над пространством огромной страны
затянувшийся звук оборвавшейся некой струны.
Где каждый – все, и каждый – по себе,
Бредущий в никуда из никуда,
Чтоб не оставить, в общем, ни следа,
Ну, может быть окурок у стены,
Под шорох человеческой волны,
Лежащий как случайный сувенир,
Как с борта судна выброшенный в мир
Небрежным жестом чьей-нибудь руки,
Чтоб догореть до фильтра от тоски.