Где он, крохотный огонёк праздничного предвкушения? Тот, что загорался внезапно? Заставлял нырять в недра шкафа за ёлкой? Шелестела гирлянда. Тихо бряцали игрушки-стекляшки. На длинные узкие полосы шинковалась цветная бумага. Из неё до умопомрачения крутили колечки-звенья: одна полоска в другую, капля клея, следующая полоска.
Бенгальские огни вызывали неподдельный восторг. Как эта невзрачная палочка может рассыпать золотые необжигающие искры? С хлопушками наперевес выкатывались из подъезда: пусть плюются светящимися загогулинами. Пусть озаряют двор. Пусть победно грохочут, загоняя перепуганных собак под кровати и в ванные комнаты. Я однажды заглянула в такую хлопушку: не осталось ли на дне последнего заряда? Какое счастье, какое везение, что она была полностью опустошена.
С трепетом открывалась дверца в серванте, где хранились тарелки в цветочек. «Посчитай, сколько нас», — и беззвучно шевелишь губами, загибая палец на каждое родное имя. Где сейчас все? Рассыпались, как бусины с порванной лески.
Хрустальные фужеры для шампанского и стаканчики для компота осели где-то в коробках. Как и блюдо для селёдки под шубой. Как и металлические квадратные формы для ужасного на вид холодца. Ненадобность. Грустное слово.
Почему раньше было достаточно пришпилить двумя иголочками к ковру самодельную гирлянду?
Почему сейчас предпраздничное настроение, как перепуганная петардными взрывами собака, забилось куда-то в угол?
Если бы ты, Дед Мороз, существовал взаправду, об одном попросила бы. Об одной, точнее. О минуточке на «вернуться в прошлое». Где бабушка шьёт мне костюм Красной шапочки. Где сладкий подарок уже разделен на две кучки: карамельки — мне, шоколадные — маме. Где ёлочка окутана тремя слоями дождика. И, шут с ним, где на плите булькает казан с варевом для холодца.
На минутку, Дед Мороз.
На одну минуточку.

Как радостно находить Своё.

Свою кофейню, где по утрам варят самый ароматный кофе и подают пышные круассаны.

Свой стиль одежды, который выражает наш внутренний мир через фасоны, оттенки, аксессуары.

Свои книги, объединенные одной темой, будь то городское фэнтези, путешествия или рассказы о животных.

Мы счастливы встретить понимающего человека, готового разделить поровну не только сладкие радости, но и жгучие горести.

Счастливы иметь уголок, где нам комфортно, будь то тёплый родительский дом или беседка в городском парке.

Мы любим определённые цветы, предпочитаем пломбир шоколадному мороженому и ездим на трамвае, игнорируя автобусы.
… показать весь текст …

Декабрь — добродушный старик. В его курчавой бороде вьют гнёзда птицы, в карманах латаной шубы дремлют зайцы.
Декабрь засыпает улицы снежными хлопьями. Взмах — и припылил деревья инеем. Взмах — и заковал окна ледяной бронёй.
Он заливисто хохочет, хрипло кашляет и зажигает уличные фонари.
Любуется украшенными витринами — их огоньки пляшут в его голубых глазах.
Обдаёт холодным дыханием пруд за городом, чтобы тот превратился в каток.
Трескучие морозы — это когда слышен скрип худых ботинок Декабря.
Кудлатый туман по утрам — это дым из печи, что топит Декабрь.

Детство — это когда спешишь к телевизору, чтобы не пропустить мультик. Когда вы с бабушкой лепите пельмени, а мокрые сапожки сушатся на батарее. Там, будучи маленькими и искренними, мы придумываем мечты на космической скорости. Легко заводим новых друзей и верим: игрушки непременно оживают по ночам.

Вырезать снежинки, прятаться в шкаф, зашнуровывать новенькие коньки — мы всё успеем за день. Потому что в детстве время тягуче, как ириска. Это потом оно припустит вскачь, и коньки вдруг станут малы…
… показать весь текст …

Ноябрь пакует вещи, чтобы отправиться в путь. На дно чемодана кладёт коробочку молочного тумана. В боковые карманы прячет кудлатые тучи. Изморозь на сухой траве, лужи-кляксы, мелкий пушистый снег — Ноябрь ничего не забыл.

Когда колючий ветер начнёт покусывать за уши, когда яркая солнечная лампочка сменится той, что потусклее — согрей себя изнутри.

Вкусным чаем.
Добрыми книгами.
Милым рукоделием.

Ноябрь — своенравный гость. Не угадать, в каком настроении придёт, будет приветливым или капризным. Но, пожалуй, в этом суть гостеприимства: оказывать тёплый приём всем, кто заглядывает на огонёк.

Видя, что ему рады, Ноябрь перестанет хмурить косматые брови и даже улыбнётся втихомолку.

И будет мир да лад.

Сентябрь конопат и рыж. Непокорные волосы взлохмачены, в карих глазах вспыхивает озорство. Сентябрь приходит без спроса, но с подарками. Вот чёрный чай с шиповником, вот свечи с ароматом ванили. Как не впустить его в дом, щедрого, доброго?

Сентябрь любит играть в прятки — и прячет на верхних полках летние вещи, прячет меж страниц книг хрупкие цветы. Раскладывает по фотоальбомам снимки из отпусков. От снимков пахнет морем, черешней, ночной прохладой.

Сентябрь носит ботинки с разноцветными шнурками. В карманах его ветровки лежат смятые фантики и ключи от осени. Сентябрь гладит дворовых кошек, чешет им за ушками — кошки сладко мурлычут в ответ.

Широко раскинув руки, чтобы обнять весь мир, Сентябрь мчится по улицам. Он хохочет, поёт, бросается пригоршнями золотых листьев.

Отворите окно. Слышите его звонкий смех?