Он смотрел на неё так, будто она стала его навек,
Смотрел долго и пристально, но не понимал о чем молчит она,
Он посвящал стихи, о вечности любви своей,
А она сжигала их дотла.
В словах ее была игра, до финиша дойти не смог,
Говорила: все стихи, что посвящал, если вспомню, пусть строки станут грехом,
И понял он, что дело в грязи той, которую посмел свершить,
Так тихо не было давно, без слез, истерик и любви.
Прошло уж больше полчаса, он ей ни слова не сказал,
Она ведь тоже не смогла, молчала словно партизан.
Открылась дверь, холод повеял в дом,
Она ушла, так и не сказав ничего,
Он не искал ее тогда, он плакал, в комнате пустой,
По новостям сказали, что это был последний раз, когда была она ещё живой
Он понял, что такое боль, когда любимых нет в живых
Крутил на пальцах револьвер, из Англии был сувенир,
Смириться с этим он не смог, да и не очень уж хотел,
И наконец, нажал курок, за ней в тот мир он улетел.
В дверь постучали, женский голосок,
Пришла она предупредить:
«Ошиблись, там не было меня,
Я все ещё люблю тебя, прости.»
В. Бессонова

А помнишь, мы провожали закат?
То небо усыпанное звёздами в ряд?
Помнишь я падала, а ты меня поднимал?
А помнишь как слезы с лица вытирал?

Я идеализировала тебя в своей голове
Всего этого не было, простишь ли ты мне?
Что любила всю жизнь твой фальшивый клон
Не знала, что пожалею об этом потом…

У тебя есть другая, но вот проблема в том,
Из головы не выходит тот пятиминутный разговор,
Мы улыбались, смеялись в тот день,
А за спиной другая жизнь, но я не участвую в ней.
Дважды в одну реку не войдёшь,
А я вошла
Ты ее любишь, и с каждым разом ещё сильнее к ней лежит твоя душа.
Из головы так и не вышел тот разговор,
Любимой стала цифра 5, и виноват был в этом он.

С годами мы не столь проворны —
Радикулит, мигрень, артроз.
Любви все возрасты покорны,
Но ограничен выбор поз.

Он ее собирал по осколкам, по кусочкам разбитой души,
Клеил долго, скрепляя любовью и на раны накладывал швы.
Он учил ее заново верить, видеть ночью красивые сны,
По утрам с первым лучиком света приносил полевые цветы.
И она вновь поверила в сказку — поднялась, расцвела, ожила.
Вот такие бывают на свете человеческие чудеса.

Не зови её замуж, она уже там была…
И на память об этом в шкафу сохранилось платье.
А теперь, с головой погружаясь в свои дела,
Ей не хочется больше другим раскрывать объятья.

Не зови её замуж… Ей чужд романтичный бред,
Как и тем, кто ночами считает свои потери.
Просто будь её другом, спасай от тоски и бед,
Без претензий к тому, что она разучилась верить.

Не зови её замуж… А нежно коснись лица,
Расскажи ей, что грусть — безобидный ожог крапивой…
Счастье — это не штамп, не шлифованный блеск кольца.
Не зови её замуж, а сделай её счастливой.