Прости меня, дружок, за пьяное перо.
На эту болтовню, пожалуйста, не сетуй.
Но знай, что до сих пор заплёванный Пьеро
На тоненьких ногах шатается по свету.
И мы, встречаясь с ним на ленточках дорог,
Не ведаем, бредя с Пьеро почти что рядом,
Что просто он подрос, напялил свитерок
И стёр с лица сурьму, белила и помаду,
Но, сбросив мишуру фигляра и шута,
В нём корчится душа — огромная, живая.
И полночью, когда с улыбками у рта
Людские души спят, душа Пьеро пылает.
И на её огне он стряпает стихи,
И дремлет на плече у розоватой зорьки.