Пока подбираешь слова, осторожно, степенно,
чтоб каждому были молитвой и всем — как девиз,
рождается утро из серой полуночной пены
и просит молчанья, а после — молчанья на бис.
И через одежду проходит морозная правда,
что всё ещё — детство, что детство — озябшая дрожь,
ты весь — незаметность и слабость, и надо, чтоб рядом
открылась бы дверь — так внезапно, что точно зайдёшь.
И чтобы была эта дверь непременно чужая,
и чтобы трещание дров было слышно в печи,
и чтоб эту дверь — ненавязчиво так — придержали,
пока ты ботинки от снега трясёшь и молчишь,