Супругам нужен большой запас снисходительности, чтобы выдерживать друг друга на людях. Каждый подмечает в другом деланность и притворство, усматривает в историях, которые рассказывает другой, в чувствах, которые тот выражает, желание нравиться, боязнь кого-то задеть. Родное, близкое тебе существо вдруг оказывается непохожим на себя. Нетерпеливая страсть от этой перемены раздражается и требует объяснений. Истинная любовь такое несовпадение образов тоже, разумеется, видит, но все понимает, снисходительно улыбается и любит еще больше.

— Если кто-то намерен аплодировать, то это время настало.

— Когда ты пришел, у тебя что-то было приколото к пиджаку. Свастика у тебя была. Ведь правда, была?
Оскар схватился за лацкан — свастики не оказалось.
— Ты опять выкинул одну из своих штучек? — спросил Оскар. — Колдуешь?
— Так всегда бывает со свастикой, — философски заметил Алоиз. — То она есть, то её нет — смотря по надобности.

В предчувствии смерти сходятся три разных страха — ты не ведаешь дня, когда умрешь, причину, от которой умрешь, и, наконец, смерть сама по себе неизвестность.

Читать мне нравилось. Как ни крути, книги были надежнее людей.
***
Мужчины нужны женщинам, только для того чтобы плодить мужчин.
***
Не найдется и двух человек, которые хоть что-то помнят одинаково.
***
Ничто не останется прежним. Пройдет ли секунда или одна сотня лет. Все беспрестанно бурлит и клокочет. И люди меняются так же сильно, как океаны.
---

«…никогда нельзя применять средство, которое ты осуждаешь. Истинная сила, поверьте мне, отвечает на насилие не насилием, она делает его беспомощным своей мягкостью. В Евангелии сказано…»

«Нет, я совсем не устал. Усталым делают человека только колебания и неуверенность. Каждое действие освобождает, даже плохое действие лучше бездеятельности»

Истина не просто находится в вине, она ещё и выходит порой наружу!

Трудно спорить с собеседником, который, ведя разговор о мире и других людях, непрестанно говорит о самом себе.

«У меня всегда вызывало раздражение, когда в ходе отвлеченной дискуссии кто-нибудь из мужчин говорил мне: „Вы так думаете, потому что вы женщина“. Но я знала, единственное, что я могла сказать в свою защиту, это: „Я так думаю, потому что это правда“, устраняя тем самым собственную субъективность. И речи не могло быть о том, чтобы ответить: „А вы думаете по-другому, потому что вы мужчина“, ибо так уж заведено, что быть мужчиной — не значит обладать особой спецификой.»

Смотрели бы в старину зорко — там все отгадки найдутся… А вот вы не смотрите и не умеете жить оттого… Я не вижу разве жизнь? Ох, все вижу, хоть и плохи мои глаза! И вижу я, что не живут люди, а всё примеряются, примеряются и кладут на это всю жизнь. И когда обворуют сами себя, истратив время, то начнут плакаться на судьбу. Что же тут — судьба? Каждый сам себе судьба!

Каждая женщина умирает раз в жизни в мужчине. Не каждая говорит об этом вслух. Не каждая называет место своей могилы.

В дождливую погоду не грех что-нибудь сделать для своего образования.

-----

— Да, вы не знаете Его… Вы не можете знать Его. Вы не знаете Его, оттого вы и несчастны.

— Ежели бы Его не было,…мы бы с вами не говорили о Нем.

— Кто ты? Что ты? Ты мечтаешь о себе, что ты мудрец, потому что ты мог произнести эти кощунственные слова, — сказал он с мрачной и презрительной усмешкой, — а ты глупее и безумнее малого ребенка, который бы, играя частями искусно сделанных часов, осмелился бы говорить, что, потому что он не понимает назначения этих часов, он и не верит в мастера, который их сделал.
---

Афоризм Эразма Роттердамского (который, в свою очередь, считал это древнеспартанской поговоркой): «Vocatus atque non vocatus, Deus aderit»

— Водку будем пить завтра, сколько захотите… А сегодня закажем шеваль блан. Это вино такое легкое, что во Франции его зовут «милый боженька в бархатных штанах».
---

— Вам уже говорили, что вы очень красивая женщина?
— Да, — сказала Лилиан, вставая. — И притом в значительно менее примитивных выражениях.
---

«Французский язык весьма удобен, — подумала она. — Легко переходить с „ты“ на „вы“ и наоборот, в этом нет ничего порочного, это — как бы игра»
---

Неужели этот пышущий здоровьем человек, ко…
… показать весь текст …

Французский романтизм дал нам поэзию любви, немецкий -- поэзию дружбы. Чувствительность молодого Чернышевского -- уступка эпохе, когда дружба была великодушна и влажна. Чернышевский плакал охотно и часто. «Выкатилось три слезы», с характерной точностью заносит он в дневник, -- и мимоходом читатель мучится невольною мыслью, может ли число слез быть нечетным, или это только парность их источников заставляет нас требовать чета?

О какой гордости может идти речь, когда сдержанность в выражении своих чувств сплошь и рядом приводит к краху?!