Что бы я ни делала, как бы ни старалась, женщина северной закалки оставалась неприступной как паспортистка в обеденный перерыв.
© Матвей Лебедев, «Чертов интернат»

Как доказать, что тяга к земле горожанина-залог государственной мощи, некие дрожжи патриотизма, как способствовать этой тенденции, а не противится ей? А ведь как ещё противятся-«обогащение"и прочие россказни! Какое обогащение?! Если каждый будет иметь свою зелень, свои огурцы и помидоры, свои фрукты-это же такая подмога государству! Так ведь нет же, боятся дачника, и все тут, отучают людей от копания в земле, от счастья общения с нею;растёт иждивенчество…

Освобождение не всегда становится избавлением.

«Так трусами нас делает раздумье,
и так решимости природный цвет
хиреет под налетом мысли бледной…»

— я вам нравлюсь?
— бесспорно
— жаль,
я люблю поспорить

Никогда не спеши разоблачить обман и притворство противника: они всегда твоё лучшее оружие против него.

И все-таки человек нуждается в друге. Не только для того, чтобы быть любимым. Просто, чтобы делиться своими чувствами.

Женщина, как хорошее вино в изящном сосуде, букет которого изыскан, но может выдохнуться, если вовремя не закупорить поцелуем.

Жизнь — колесо, и если ждешь достаточно долго, она обязательно возвращается в ту же точку, откуда тронулась с места.

История — это ведь не то, что случилось. История — это всего лишь то, что рассказывают нам историки.

Ночные звонки разрывают сердце. Когда я сплю одна, сон чуткий и ожидание дрожит на кончиках ресниц. Вдруг трель, сработала сигнализация, организм встрепенулся, поскакали нейроны, полетели мысли: суматоха. Только в трубке спокойный голос, царапающий хрипотцой:
— Да, это я, извини что поздно.
А тело мое уже съедено мурашками, какие здесь могут быть извинения? Взрыв счастья!

Вы какая-то особенная, на вас обижаешься и вместе с тем вас легко простить.

Люди, которые не умеют выражать свои мысли кратко и дельно, выжимая из огромного вороха фактов самое важное, попросту крадут чужое время.

Моя бабушка всегда говорила, что нет ничего на свете хуже, чем голод, особенно давний. Она считала, что стоит поесть, и жизнь сразу станет легче

Не обязательно быть религиозным человеком, чтобы верить в нравственность.

«…- Летать учились, в космос хотели, „Костер“ читали, клятвы давали. Могли уже на Луне яблони сажать и по Марсу гулять. А заместо этого — родненькое китайское, лучшее американское, надежное немецкое. Бочка варенья и корзина печенья вместо неба и космоса. Чего ж вы предатели такие, а, Серый…»

Предоставлять свою судьбу случаю — все равно что идти ко дну. Плывите!

Игра была в буквальном смысле на поражение. И слава богу. Если б я не проигрывал, она бы длилась бесконечно, а в бесконечной игре нет никакого смысла.

Молодость и осторожность несовместимы. Кровь бурлит, душа требует решительных действий. Хочется доказать себе и всем, что ты лучше. А главное — молодость не может обойтись без маяков. Ты еще не понял, что должен бороться только с самим собой, и ищешь ориентиры вокруг, ищешь, на кого быть похожим, ищешь, чье бы место занять. Иногда маяки оказываются ложными, и корабли разбиваются о прибрежные рифы. Молодость об этом не задумывается

— Я очень хотела быть любимой, но почему-то стала любовницей.
— Не вижу разницы.
— Вот и я не вижу, но чувствую…