—Как можно защитить обвиняемого в обычном преступлении? Один вызывает свидетелей, чтобы доказать свою невиновность. Но колдовство-это «ipso facto», на первый взгляд и по своей природе, невидимое преступление, не так ли? Следовательно, кто может быть свидетелем этого? Ведьма и жертва. И никто другой. Теперь мы не можем надеяться, что ведьма обвинит себя; да? Поэтому мы должны полагаться на ее жертв и они дают показания, дети, конечно, дают показания. Что же касается ведьм, то никто не станет отрицать, что мы больше всех жаждем их признания. Таким образом, что остается для адвоката, чтобы вывести? Я думаю, что я высказал свою точку зрения. Разве нет?

Это — хуже, чем преступление. Это — ошибка

…Добродетель человека может быть не чем иным, как слабостью желаний, а его преступление — не чем иным, как функцией добродетели…

Если бедность — мать всех преступлений, то упадок духа — их отец.

—Если бы мы опечатывали каждую квартиру, в которой происходит преступление, у нас бы все давно на улице жили.

Бензин, разбавленный водой, перестает быть бензином, и за это наказывают.
Мысль, разбавленная водой, перестает быть превращается в воду, и за это никто никого не наказывает.

Если после того, как вы совершили злодеяние, немедленно не разразился гром, и молния не поразила вас с небес, — это вовсе не означает того, что ваше деяние не было невидимо для вас зафиксировано, и не начало оказывать влияние на вашу дальнейшую судьбу.

Для отпетых преступников богатство — легкая и доступная цель, им просто воровать или грабить, поскольку у них нет никаких моральных барьеров. Слабохарактерные аморальные люди не могут установить причинно-следственную связь между успехом и тяжелой, упорной и честной работой, поэтому стремятся к богатству, достающемуся без усилий.

кровавые руки самосуда делают из человека преступника, а уроды, которые погибли по собственному желанию остаются оправданными

ПРЕСТУПЛЕНЬЕ
Когда приходят разом силы зла в движенье,
Сопенье в тряпочку — не грех, а преступленье!