ИЗБАВЛЕНИЕ

Убейте COVID-19,
Который страшнее, чем нацик,
Который опасней, чем бомбы:
Дома превратил в катакомбы…

Чуму двадцать первого века
Убить попросите Кумеку;
И чистой предстанет планета
В руках Повелителя Света.
.
Сергей Каратов
26.12.2020 г.

Я каждому сломаю челюсть — кто к тебе приблизится,
Пускай их будет десять, сотня — похуй, буду пиздиться!

Никогда не смотрите в глаза даже раненой смерти,
Даже если гипнозом пытается вывести в транс.
Ничего, что пути остаётся ещё целых две трети —
Она может вас крепко обнять и прижать хоть сейчас.
Позади догорают мосты и тускнеет эпоха,
Впереди манит пыль не пройдённых тобою дорог.
Быть собой до конца, до последнего взгляда и вздоха —
Это сила, мой друг, и достоинство, но не порок.

Никогда ничего не просите у тех, кто сильнее,
Не молите о милости — бейте с размаху в висок.
Лучше бунт возглавлять и …
… показать весь текст …

В позиции между «добром вопреки» и «злом из-под палки» я между и я неправа.
Ну-ну.

Всегда правильная позиция только у маятника, так как нельзя быть объективным, не колеблясь.

Нельзя предать.
Нельзя пойти против своих взглядов.
Нельзя продаться.
Нельзя стучать.
Нельзя скурвиться ради пайки.
Нельзя забыть, за кого и против кого ты борешься.
Нельзя прекратить бороться.

Я вам благодарен, что вы признаете официально, что я не черт…

Я всю свою жизнь и шёпотом проживу.

Хью Хефнер, основатель Playboy (тот самый, что живет на всю катушку, несмотря на свой почтенный возраст, 9 апреля ему исполнится 86) как-то сказал, что возраст — это не цифра, а жизненная позиция. И с ним невозможно не согласиться.

А для меня все люди добрые, хорошие,
Пока ногами не следят по белоснежному,
Своими грязными, намерено, калошами,
Считая небрежно неправильным всё здешнее.

А для меня все люди умные, тактичные,
Пока советами не травят неизбежное,
Пока не трогают завистливо то личное,
Что я храню в себе с особой тёплой нежностью.

А для меня все люди светлые и сильные,
Не наделённые симптомами предательства.
Но если спесью раздуваются вдруг мыльною,
То у меня для них игла в словах припрятана.
… показать весь текст …

—Я не могу молчать, когда несправедливо, что-то. Я не умею молчать. Соглашательство. Нет соглашательства с позиции: «Да-да-да, вот это сейчас да?» Так нужно говорить, да, я соглашусь, так нужно говорить, а это сегодня не модно, сегодня не нужно, я и не буду говорить. Ничего подобного, я буду говорить то, что я думаю, модно это, не модно, нравится это, кому-то или не нравится, я всё равно скажу свою позицию. И поэтому, наверное, мне немножко сложней, чем всем остальным.

Считайте, что из тех ста выстрелов, что вы могли сделать, но не сделали, все сто — мимо цели.

Тащи, страна, тащи:
Из шёлка и парчи
Князькам кафтаны шьются;
Народы прилипают,
Народы отпадают,
Как будто бы клещи,
Которые напьются…
Сидят чины в Сенате,
И так добры:
Всё нате!..
За каждый холм,
За каждую лощину
Шли прадеды
В кровавую пучину.
… показать весь текст …

УХОД

Когда небесный грянет гром,
Насытив твердь земную хлябью,
Сойти достойней королём
Со сцены, а не холуём
Иль тихой лицемерной блядью.

Главное — Родной со мной, а все лишние — за моей спиной.

Общаясь с умными, дурею, а с дураками чувствую себя умным. Нет, все же дураки лучше.

Власть — та штука, с которой надо говорить с позиции силы. Все другие позиции она не понимает, так как её рефлексы запрограммированы только на персональную боль.

Так уж повелось, на праздник 9 МАЯ люблю смотреть военные фильмы — в горе и радость, объеденённый народ побеждает. На чужую боль смотришь со стороны, не сладко им было, но выстояли. И знаешь, что потом отстроят города, увековечат подвиг народа памятниками, парады и цветы, много цветов подарят ветеранам.
Как часто семья собирается вместе, ходят в кино или смотрят дома фильм? Компьютер заменил общение на свободное, личное пространство.
Недавно посмотрела фильм «Дед Морозов», в котором переплились дореволюционная история, война и личная позиция человека. Фильм не может оставить равнодушным, задевает отношением служащих низшего и высшего состава, НКВД. Ранше были смешанные жанры война-криминал, война-и личная жизнь, этот — история-война.
Кто бы сегодня в восемьдесят с лишним лет отправился добровольцем на войну, имея положение в обществе и достаток?

Я против террора. Но я — Н Е Шарли!

За деньги можно купить любовь, дружбу, здоровье, кто скажет что это не так, я первый плюну ему в лицо.