Рассказ пережившей блокаду

БЛОКАДА… Слово жуткое какое…
Костлявый ад и голод в нём слышны.
Будь проклят тот, кто это всё устроил,
Не смог договориться по-простому:
Чтоб без смертей, без крови… без войны!

Мой муж, майор, едва успел собраться —
Уже машина ждёт его внизу.
Девчонкам от отца не оторваться…
А младшенькая положила зайца:
«Чтоб не скучал! Далёко повезут!»

А я — поверишь, Таня, — ни слезины!
Как истукан, застыла у окна.
К груди прижала кошака, Максима,
И затвердела. Стала как машина.
Война, ну что поделаешь, — война!

Потом с эвакуацией тянули,
Потом — уже под Гатчиной бои…
Завод живёт: нужны снаряды, пули!
И лето, осень — мигом промелькнули…
Ох, бедные девчоночки мои!

Они ведь, Танька, знаешь — ленинградки!
В чём держится душа… А в дом войдёшь:
— «Ну, как дела?» — «Всё, мамочка, в порядке!
Вот: я для Даши сделала тетрадки,
Играли в школу…» А в ручонках — дрожь.

Мне, Таня, на заводе легче было:
Похлёбку выдавали на обед.
Там не до мыслей горьких да унылых,
Ты механизм, животное, кобыла,
И адская работа — словно бред…

Мне наша повариха, тётя Маша,
В горсть крошек набирала… А потом
Бежишь домой: как там мои бедняжки?
Заварят крошки кипяточком в чашке —
И завсегда поделятся с котом.

Так вот, Танюшка… Про кота, Максима.
На целый дом — а в доме сто квартир
(Жильцов-то меньше) — из котов один он.
Других поели… Это — объяснимо,
Быть может, коль с ума сошёл весь мир.

Соседка Галка всё пилила, сучка:
«Ты дура! Ведь по дому ходит зверь!
Глянь на девчонок! Будто спички — ручки!
Помог бы им сейчас мясной-то супчик…»
А я — крючок покрепче вбила в дверь.

Но становилось горше… Холоднее…
Не спрячешься, коль в дом стучится смерть!
А старшенькая месяц как болеет
И, забываясь, шепчет: поскорее…
Я больше, мама, не могу терпеть…

Что тут со мною сделалось — не знаю.
На кухню я метнулась за ножом.
Ведь я же баба, в сущности, не злая,
А словно бес вселился… Как могла я?!
Взяла кота: Максимушка, пойдём!

Он, несмышлёный, ластится, мурлычет.
Спустились мы к помойке во дворе.
Как жуткий сон всё вспоминаю нынче,
А ведь кому-то это, Тань, привычно —
Скотину резать в супчик детворе.

Спустила с рук… Бежал бы ты, котишка,
Уж я бы за тобой не погналась…
И вдруг гляжу — а он не кот! Мальчишка…
«Голодный бред»?! Ну это, Танька, слишком!
Ещё скажи похлеще: напилась!

Трезва, в своём уме… А мальчик — вот он.
Косая чёлка, грустный взгляд такой…
В рубашечке, на голове пилотка…
Запомнились сапожки отчего-то:
Оранжевые, новые — зимой!

Он словно понимал. И не спасался.
Не убегал. Пощады не просил.
Прищурюсь — кот. Глаза открою — мальчик.
… я, Танька, пореву. Что было дальше —
Рассказывать без слёз не хватит сил!

Ох, как я нож-то, дура, запустила!
За дровяник! В сугроб! Чтоб сгнил навек!
Как я Максимку на руки схватила,
Ревела как! Прощения просила!
Как будто он не кот, а человек!

Не чуя ног, домой взлетела птицей
(Ползёшь, бывало, вверх по полчаса),
Котишка крепко в воротник вцепился,
И слышу — что-то без меня творится:
В квартире смех, чужие голоса!

И старшая выходит — в синем платье,
Причёсана: мол, гости! Принимай!
Вот, прямо с фронта — лейтенант Арапов,
Привёз посылку и письмо от папы.
Я, мам, пойду на кухню — ставить чай!

Как будто не болела… Что за чудо?!
… Посылка эта нас тогда спасла.
Как выжили мы, говорить не буду,
Да и сама ты знаешь: было трудно…
Но Женька в школу осенью пошла!

Там хлеба с чаем малышне давали,
Кусочек невеликий, граммов сто.
Весной в саду пришкольном лук сажали…
…А Галку-то, соседку, расстреляли.
Но только, Тань, я не скажу, за что.

Дорога Жизни стала нам спасеньем:
Все нормы сразу выросли! К тому ж К нам, демобилизован по раненью,
И аккурат ко Дню Освобожденья
В сорок четвёртом возвратился муж.

А кот что учудил! — к его шинели
Прилип — смогли насилу оторвать!
Сергей мне прошептал: спасибо, Неля…
Войны осталось — без году неделя,
А впятером нам легче воевать!

… Вот девять лет прошло — а я всё помню.
Котишка наш, представь, уже седой —
Но крысолов отменный, безусловно!
А по весне устраивает войны
И кошек… это… прям как молодой!

А вот и он! Явился, полосатый!
Матёрый зверь — ведь довелось ему
Всех пережить — тех нЕлюдей усатых,
Которые — век не прощу проклятых! -
Устроили блокаду и войну.

Да не мяучь, как маленький котёнок!
Опять Максиму не даёшь поспать.
Ну что, доволен? — разбудил ребёнка!
Танюш, подай-ка мне вон те пелёнки…
Родить решилась, дура, в тридцать пять!..

г. Ленинград, май 1953 года.

Опубликовала    02 мая 2012
1 комментарий

Похожие цитаты

Я сына родила не для войны!
Не для войны букварь ему давала,
Тревожилась, гордилась, тосковала.
Пожизненно влюбленная, как мать
Готовая и штопать, и мечтать,
И ждать скупых, нерасторопных писем
С какой- нибудь окраины страны.
Я сына родила не для войны!
Ещё вчерашний звонкий голосок,
А ныне жизнерадостный басок
Мне веру в жизнь и счастье утверждает.
А где-то в мире солнечном блуждает
Угроза смерти, голода и тьмы-
Работают холодные умы…

Опубликовала  С ПРямБабаБахом  02 мая 2011

До глубины души тронул статус одной женщины:"Я сына родила не для войны, я не отдам его во вражеские руки! Мне звания посмертно не нужны! Мне нужен смех моих счастливых внуков!"

Опубликовала  Солнышко ЕГО  23 июля 2014

Как ласково сегодня солнце светит
Как радуется солнцу тишина
И дай нам Бог, что б жили наши дети
Не зная слово страшного… война!!!

Опубликовала  Favorite  10 августа 2014
Лучшие цитаты за 7 недель Елена Заостровцева: 8 цитат