Знаю — каждый из нас неподсуден,
Только сердце от боли дрожит:
Искривленность поломанных судеб
Реставрации не подлежит.
Помню темного облака венчик,
Тонкий месяц, провисший дугой,
Угловато-худа, как кузнечик,
Ты тихонько качала ногой…
Пригубив «Шардоне» из бокала,
Ковыряя на блюдечке торт,
Ты с холодной улыбкой сказала
Беспощадное слово: «Аборт».
Удивительны игры без правил,
Я, подобно шальному мячу,
Изменить направленье не вправе —
За трибуны и в пропасть лечу.
Вижу сверху — растерзанный аист
Мертвым глазом на месяц глядит…
…И мужчина… «Он вышел, шатаясь» © И откуда-то вздох: «Погоди!»
«Ты не стой на ветру» — будто плюнул.
…Черный ветер, как коршун, кружит.
Белый аист с изломанным клювом
Реставрации не подлежит.