…углем на белом листе,
пластилиновый город выше.
Ты нигде и теперь везде,
в мной придуманном вновь Париже,
В ветках тонких осин, дубов,
экспонатах музейных, чаде,
ты среди всех моих врагов,
в соколином нещадном взгляде.
Ты не тот, кем бы я могла
жить, давясь задушевным раем,
и углем напишу: «Пора!»,
я вообще-то тебя не знаю.