Я надеюсь, однажды ты станешь собой, непохожим на то, что я встретил. Ты пришел словно моря свинцовый прибой, что приносит рыбацкие сети. И не жив, и не мертв, безымянно-пустой, только тина и льдистые брызги.
О таких говорят, что в груди их стучат не сердца, а скорее — огрызки.
Я не знаю, что было, когда и зачем, но теперь ты холодный и гиблый, словно топи в лесу, где Вендиго и ночь, и луна — через хвойные иглы.
Я надеюсь, что ты, этот новый твой взгляд, перестанут чернеть словно ямы, чтобы ты устоял словно свечки во тьме на руинах заброшенных храмов.
Чтобы демон твой смолк, потеряв свой огонь,
не бродил по квартире как призрак, чтобы ты не смеялся, порезав ладонь, мол, не больно, больнее от близких. Твои крылья черны от дурных новостей, от улыбки осталась ухмылка.
Кто-то выжрал тебя, обглодал до костей и лениво играется вилкой.
Ты похож на дворы, где бетон и стекло, где по стенам стекают граффити, и ты бродишь в себе с перебитым крылом и смеешься над словом «спасите». Я ведь помню как ты, будто солнце в окне, возрождался под саваном сажи. Я желаю тебе победить в той войне, о которой ты вряд ли расскажешь.
© Дикон Шерола 128
