В нашей жизни, переполненной мессенджерами и соцсетями, мы часто путаем «доступность» с «присутствием», принимая открытую дверь за накрытый стол. Мы не скучаем — мы отправляем стикер «обнимаю». Мы не вспоминаем — мы листаем сторис. Мы не ждем у подъезда, а смотрим, когда у собеседника сменится статус «был в сети» с «давно» на «только что». Мы проложили шестиполосный автобан, по которому галопом несемся к зеленой галочке «Прочитано»…
За соседним столиком небольшого ресторанчика сидела семейная пара, празднующая годовщину, и их двенадцатилетний сын. Физически они были вместе: протяни руку — коснешься плеча, шепни имя — человек повернет голову. Но мужчина каждые три минуты смотрел на свой вибрирующий телефон, мысленно продолжая деловые переговоры. Женщина держала гаджет в руке, как бокал, снимая тарелку с пастой, отправляя это в сторис и размазывая свою психику по экранам сотен подписчиков. А сын просто сидел в беспроводных наушниках. Они были вместе, но их не было за общим семейным столом, — я видела лишь три пустые оболочки, чье внимание, словно радиоволны, траслировалось на совершенно разные частоты.
Человеческой психике для того, чтобы чувствовать себя в безопасности и развиваться, нужно «контейнирование»— то есть момент, когда другой человек забирает твое внимание себе, «переваривает» твои эмоции, сопереживает и возвращает их тебе, трансформировав. Когда человек просто доступен (он ответил на звонок, но параллельно листает ленту или ведет машину), его психический контейнер закрыт крышкой. Мы бросаем свои чувства в него, как в автоответчик, но не получаем обратной связи. Нас выслушали, но не услышали. Доступность — это про пространство (быть рядом, иметь связь). Присутствие — это про время и фокус (отдать человеку кусочек своей жизни и себя самого). Именно поэтому пятиминутный разговор на кухне в темноте, когда телефоны забыты в другой комнате, а вы смотрите друг другу в глаза, дает психике больше питания, чем неделя непрерывной переписки смайликами в режиме «я всегда на связи». Доступность — это всего лишь техническая исправность двери, в которую ты можешь войти, а присутствие — это когда в доме горит очаг, тебя ждут и кто-то смотрит в твои глаза.
Сегодня телефон стал для нас цифровой соской-пустышкой. В ней нет молока — нет настоящего тепла и искренней заботы, — но если ее судорожно «сосать», ты перестаешь ощущать душевный голод. Когда мы отправляем стикер вместо живого слова, происходит быстрая эвакуация чувств. Мы не проживаем эмоцию — мы сбрасываем ее, как балласт. Когда мы хотим поделиться чувствами и отправляем рисованного мишку — это не совсем тепло, это консервы. Они долго хранятся, не портятся, но ими невозможно по-настоящему насытиться. И душевно согреться невозможно, как словами любви и поддержки, например.
В нашей жизни, переполненной мессенджерами и соцсетями, мы часто путаем «доступность» с «присутствием», принимая открытую дверь за накрытый стол… И самый жестокий парадокс в том, что мы никогда еще не были так доступны, но никогда и не были так одиноки. Потому что настоящее присутствие — оно как хороший кофе: его не выпить на бегу, его надо чувствовать, пока он не остыл. А мы всё льем кипяток из мессенджеров в пластиковые стаканчики одноразовых историй и фраз. И пьем, обжигаясь и проживая свое маленькое цифровое счастье размером с пиксель, не замечая друг друга за общим столом. А жаль…
Взгрустнувший психолог
© Ольга Караванова 997
