Ошалевший за зиму долгую, воскресает озябший лес и в огромном моём мегаполисе распускается мир чудес: лепреконы бегут за радугой, клады ныкая по дворам, шабаш ведьмочек юных радует — капучино и тортик там. Расцветает цветочек аленький прямо в центре у КДЦ и принцесса с осиной талией на трамвайном стоит кольце.
Чуть застенчиво, неуверенно, за трубой заводской большой крылья темно-гранитно-серые расправляет малыш грифон. И журчит, словно нету вечности, Стикс, прикидываясь ручьём, не пугает своей бесконечностью теплым майским отрадным днём. Эльфы струны свои волшебные зацепляют за фонари, льются звуки на город целебные от рассвета и до зари.
В каждом старом сухом прагматике, в каждом сказочном существе, в каждом глупом отважном романтике, в каждой точке на этой Земле сингулярностью вдруг разверзнется, опрокинется через край счастье ласковой неизбежностью. Потому что волшебник Май!
Вечер влажный землистый искренний поволокой туманит свод. Запах сосен — такой неистовый — сердце вскроет, как скальпель плоть. И ворвутся ветра лучистые в переполненный радостью миг, облака белоснежно-чистые замедляют на небе бег. Месяц светится тонким краешком, рядом скромно звезда горит. В мае маяться — не получается, май придуман не для обид.