Колобок открыл глаза, тело ломило голова болела, но он не обращал на это внимания потому что на этот раз он помнил всё.
И тропинку и Лису её нос и горячий язык и острую боль что была перед тем, как он снова открыл глаза.
А ещё он помнил, что это было не в первый раз, он умирал и умирал сотни может и тысячи раз… Так было всегда всегда одна и та же дорожка одни и те же звери всегда один и тот же лес всегда одна и та же смерть. Но только сейчас он помнил всё, что было, а значит теперь всё будет по-другому…
Покатился по дорожке, и опять был Заяц, потом был Волк, и снова эта песня, и Медведь — и все оставались позади.
А потом…
потом пришла она — его погибель. — Куда катишься? — спросила Лиса. — Качусь по дорожке, — ответил Колобок, глядя на влажный нос хищницы, замышляющей коварство.
Вот только теперь-то Колобок знал, что будет дальше… Видя блеск хищных глаз лисицы, он не стал прыгать ей на нос, перемахнул через рыжий хвост и помчался дальше что было сил.
Оглянулся — Лисы нигде не было.
Он сделал это… разрушил проклятие.
— Я тебя съем!
Перед ним стоял Кабан — неожиданный ход, от нового героя. — Вот блин… — замялся Колобок. — Такого с ним ещё не было.
А Кабан не стал ничего дожидаться и накинулся на него. — Не ешь меня, Кабан, я тебе песенку спою… — А зачем мне твоя песенка, если я кушать хочу? — ответил свин…
Колобок открыл глаза. — Офигеть… — только и смог он произнести.
Голова болела. Он снова покатился по тропинке. И снова был Заяц, снова была песенка, снова были Волк, Медведь и Лиса. И снова Лиса осталась ни с чем…
Колобок открыл глаза. — Кабан… — заорал Колобок. — Беги, Кабан… За мной идут охотники, ружья несут, стреляют…
На Кабана этот аргумент, похоже, подействовал: — Что, правда охотники?! — Правда, Кабан. Они уж Зайца застрелили, Волка, Медведя застрелили! Лису застрелили.
Кабан взвизгнул: — Даже Лису?! — Да, даже, блин, Лису… Беги.
И он действительно побежал, снося кусты.
«Уф», — вздохнул Колобок, катясь дальше.
Лес здесь был другим. Деревья стали реже, и даже иногда было видно большие куски неба, по которым плыли облака…
Какой негодяй делает овраги посреди тропинки… Глубокий, зараза.
И снова Заяц, Волк, Лиса, Кабан, тропинка, и вот он — овраг…
Колобок аккуратно покатился дальше, не оглядываясь по сторонам: — Я тебя съем… — услышал он знакомое… — А ты вообще кто?.. — опешил Колобок, смотря на что-то большое. Цветом оно было как болото, откуда только что и вылезло.
У него была пасть — такой пастью не то что Колобка, такой пастью Зайца, Волка, Медведя, Лису и Кабана можно было разом проглотить. — Я Бегемот, — сообщило нечто…
Колобок открыл глаза: — Беги, Бегемот, беги, там охотники, они Зайца…
…открыл глаза. — Бегемот, ты, может быть, плохо слышишь?
Открыл глаза. Мата в голове не было, была бессильная злоба. — Не ешь меня, Бегемот, а я тебе секрет расскажу…
…открыл глаза. «Надо придумать что-то правдивее»… — Какой секрет?.. — продолжал наседать Бегемот.
Испытывая ненависть ко всему миру, открыл глаза.
Он готов был убить всех. Ненавидел всё и вся: этот лес, эту тропинку, эту песенку и, в особенности, этого тупого прожорливого бегемота.
В очередной раз он покатился по дорожке. — Я тебя съем, — сказал уже набивший оскомину Заяц. — Иди на хрен, Заяц, — сказал злобно Колобок и покатился дальше. — Я тебя съем, — сказал грёбаный Волк и был послан вслед за Зайцем. — Только попробуй, чучело, — рявкнул Колобок ничего не успевшему сказать Медведю и покатился дальше… — Куда катишься? — спросила Лиса… — Есть младенцев под кровавой луной и танцевать нагишом во славу тёмному владыке… — с кровожадной ухмылкой сообщил он хитромордой Лисе, и тут… вылез Бегемот… — Закрой пасть, антресоль дырявая, — попытал счастья Колобок, но Бегемот уже шёл на него. Чудище было непрошибаемо… — Не ешь меня, а то я тебе секрет не расскажу… — Какой секрет?…
И снова этот момент. Сотни вариантов… а в голове было пусто… — Не расскажу, куда я… иду…
Колобок открыл глаза, заканчивая фразу уже после того, как Бегемот в очередной раз его съел.
Только теперь его мысли были заняты не тем, что всё снова и снова повторяется…
Он думал о том, что сам только что сказал. «Куда я иду». — А действительно, куда? — произнёс вслух и огляделся.
Был тот же лес, тропинка, и ещё — вон дорожка куда-то уходит…
Он стоял на перекрёстке множества тропинок, на которые не обращал раньше внимания, а пёр всегда по одному пути, убеждаясь и не раз, что заканчивается он тупиком…
Подумав… Колобок свернул и покатился дальше по другой дорожке…
Она была пологая и тихая. Никто не вылезал из кустов и не сообщал ему радостно, что хочет его съесть. Тут было тихо и спокойно, и не от кого было убегать…
