Место для рекламы

Лох

1.

— Господин Лох! Господин Лох! Виктор Сергеевич, вы меня слышите? Ну и фамилию Бог дал! Вы слышите меня больной?!
Голос прозвучал откуда — то издалека, сверху. «Неужели я в раю? Интересно, за какие заслуги?!» — мысль промелькнувшая в его голове тут же погасла.
— Если вы меня слышите, то дайте какой — нибудь знак! — приказал голос, но уже другой — более твёрдый и решительный.
— Ну, что коллеги? Как он? — сотряс воздух чей — то громкий бас.
— Пока без изменений, Павел Васильевич! — ответил первый голос — тонкий, писклявый — видимо ещё девичий.
— Голубчик, — вновь пробасил голос, — а ну — ка не ленитесь, откройте — ка веки!
Виктор Сергеевич напрягся. Яркий, белый свет больно резанул по глазам. Виктор Сергеевич резко прищурился.
— Ой, — тонко пискнул первый голос, — он глаза открыл! Павел Васильевич, вы видели? Он глаза открыл!
— Вижу, Машенька, вижу! Успокойтесь!
— Да как же?! Две недели в коме, а тут! — пропищала Машенька.
— Да, да, две недели! Но теперь всё будет хорошо! Теперь, мы его вытащим!
— Позвонить Альфреду Альбертовичу?
— Рано, Машенька, ещё рано! — ответил до этого молчавший второй голос и тут же засуетился, — я правильно думаю, Павел Васильевич?
— Совершенно верно, Маргарита Ивановна! Ещё рано! Так, я у себя! Если что — зовите!
И Павел Васильевич направился к выходу. Лох слышал, как удаляются его шаги.
— А больному? — крикнула вдогонку Маргарита Ивановна.
— А, что больному? — не понял врач.
И видя замешательство медсестры снисходительно улыбнулся.
— А больному вколите два кубика мидазолама! Пусть поспит до утра! Ему нужен отдых и крепкий сон.
— Хорошо, Павел Васильевич!
Вскоре Виктор Сергеевич Лох почувствовал лёгкий тычок в ягодицу. Почти моментально он провалился куда — то вниз. Ещё какое — то время слышались отдалённые голоса. Потом всё стихло. Он заснул.
Разбудил его яркий, солнечный лучик. Который прорвавшись сквозь плотный строй серых, дождевых туч заглянул в больничную палату республиканской, клинической больницы. Словно проверяя всё ли здесь в порядке, солнечный зайчик прошёлся по белоснежной стене, заглянул в одиноко стоящую тумбочку, мимолётно скользнул по деревянной кровати, и наконец остановился на изнеможённом, измученном долгой, продолжительной болезнью лице, Виктора Сергеевича.
Лох отвернулся. Яркий свет резко слепил глаза. Дверь была открыта. Он видел, как по коридору туда — сюда маячили люди: санитарки в белых халатах, пациенты в ярко — синих, одинаковых пижамах, серьёзные, сосредоточенные врачи, спешащие по своим неотложным, врачебным делам.
Виктор Сергеевич попытался сесть. Получилось не сразу. Сильно кружилась голова. Руки ослабели. Ноги слушались плохо. Тошнило. Но всё — таки он сел и осмотрелся. Палата, в которой он находился была большой, чистой и одноместной. На окнах висели симпатичные, бежевые шторы. На противоположной стене красовался новенький, плазменный телевизор. Маленький столик стоял в углу. Компанию ему составили несколько мягких, удобных кресел. За плотной ширмой виднелись душ и туалет.
— Где я? Что со мной случилось? Как я сюда попал? — прошептал Виктор Сергеевич.
Лох напряг память.
— Ничего не помню! — тихо произнёс он, — одно точно это — не рай, хотя очень даже комфортно! Интересно, сколько же всё это изобилие стоит? — спросил он себя вслух.
— Это кто у нас поднялся? Немедленно ложитесь в постель!
Он сразу узнал этот голос. Твёрдый, решительный, строгий. Привыкший повелевать. Виктор Сергеевич с трудом повернул голову:
— Я устал лежать! — тихо проговорил он.
— Ишь, ты! Устал он лежать! — возмутилась полная, светловолосая женщина в старинных, круглых очках, — велено лежать, значит будите лежать! — грозно сверкнув глазами заявила она.
— Кем велено? — удивлённо спросил Лох.
— Кем, кем! Самим Павлом Васильевичем! — тут она подняла указательный палец вверх.
— И кто он? Этот ваш Павел Васильевич? — поинтересовался Виктор Сергеевич.
— Павел Васильевич! — женщина посмотрела на него испепеляющим взглядом, — единственный в Якутске эндокринолог такого уровня! Светило российского и не побоюсь сказать- мирового масштаба! Профессор Земченко — гений! Попасть к нему на приём — счастье! А уж лечиться…
— Подождите, подождите! — Лох бесцеремонно прервал столь возвышенную речь медсестры, — в каком Якутске?
— Ах, — взмахнула женщина руками, — вы же не знаете! Вас вертолётом доставили в Якутск! Вот уже две недели как будет! В коме вы были! В диабетической! Вот как подвиг свой исторический совершили, так сразу и впали!
— Подвиг? — удивился Лох, — какой — такой подвиг?
— Вы ничего не помните? Совсем? — изумилась женщина.
— Нет! — пожал плечами Лох.
— Вы же внучку председателя правления «Альберт — Банка» из тайги вынесли. Её все считали погибшей! Уже и гроб пустой похоронили, и панихиды отпели! А тут вы, через месяц! Как гром среди ясного неба! И девочка с вами! Худющие оба, но живые! Вы как девочку отдали. так сразу и рухнули на землю!
— Ничего не помню! — тяжело вздохнул Виктор Сергеевич.
— Ещё бы! Столько времени без инсулина! Другой бы давно помер! А вас, видно, сам Бог хранил! Ну всё, заболталась я с вами! Быстро в постель! И лежать! Сейчас санитарку пришлю, она вам памперсы поменяет!
И женщина с решительным видом быстро вышла в коридор.
Виктор Сергеевич осторожно лёг, укрылся тёплым одеялом и задумался. Сказать, что он совсем потерял память — было бы большим преувеличением. Он прекрасно помнил, что он — водитель — экспедитор «ООО ДЖУЛЬБАРС» с двадцатилетним стажем, любитель охоты и рыбалки. Что он был трижды женат, и что трое его детей, которых, впрочем, он видел всего пару раз, разъехались по всей необъятной России, сбежав от безысходности, и депрессии в поисках лучшей доли. В его любимом Верхоянске работы практически не было. Вот и приходилось ему рыбачить и охотиться в глухой тайге, а заодно, тайком мыть золотишко в местной речушке Яне, и её притоке Сартанге, уходя всё дальше и дальше на юг к склонам Верхоянского хребта.
Он помнил Лёву — хамелеона, которому сбывал драгоценный метал, и который каждый раз платил ему всё меньше и меньше, объясняя это сложной, геополитической обстановкой в мире — а проще говоря просто обманывал его, забирая себе львиную долю от прибыли. Он всё это помнил. Он не помнил одного: как он оказался в лесной глуши. И откуда взялся ребёнок — эта маленькая девочка, которую он, зачем — то тащил за собой по всей тайге!
Двери с грохотом распахнулись. На пороге стояла невысокая, миловидная девушка лет двадцати в белом, медицинском халате.
— Ой, простите! — смутилась она, — никак не могу привыкнуть к этим дверям. Вечно они заедают! Вроде и ремонт недавно сделали!
— Вы, Маша? — поинтересовался Виктор Сергеевич.
— Да! А вы откуда знаете?
— Догадался! — улыбнулся Лох.
— А я пришла вам памперсы поменять! — улыбнулась в ответ девушка и заметив смущение Лоха, тотчас заявила, — да вы не стесняйтесь, я на практике много чего повидала! А уж памперсы поменять для меня раз плюнуть!
Не смотря на свой юный возраст и хрупкое телосложение, девушка оказалась довольно ловкой. Не обращая никакого внимания на решительные протесты Виктора Сергеевича она уверенно и быстро поменяла подгузник и улыбнувшись заявила:
— Ну, вот и всё, а вы стеснялись! Теперь будет сухо как в Илюхиной балке!
— Где? — не понял он.
— В Илюхиной балке! Вы ведь там на геологов вышли!
— Извините, я плохо помню!
— Не извиняйтесь! Скоро память восстановится! Профессор Земченко вам какой — то чудо препарат назначил- Аканол, или нет- Акатол, не помню потом посмотрю — скажу!
— Так может вы мне поведаете, что знаете! — попросил Лох, — я вижу вы девушка любознательная! От вас трудно что — либо утаить!
— Поведаете! Слово — то какое — то старинное! — улыбнулась девушка, — я вообще — то мало чего знаю! Только, то что слышала сама или девчата рассказали! Они у нас ещё те сплетницы!
— Мне, в моём положении, каждая крупинка — в радость! — ответил Лох.
— Ну, тогда слушайте!
Девушка уселась в мягкое кресло.
— Примерно полтора месяца назад любимая внучка председателя правления «Альберт — Банка» Грета Попиус семи лет, вылетела на вертолёте на пикник. Ну знаете, у богатых свои причуды!
— Не знаю, я не богат! — улыбнулся Виктор Сергеевич, — ну, и что дальше?
— А дальше?! — девушка немного задумалась, видимо пытаясь вспомнить все детали этой истории, — а дальше дело было так: вместе с ней летели два охранника — господа Пеньков и Рыков, гувернантка миссис Чао Линь и повар со смешной фамилией Забугрёнок! Сначала всё шло как по маслу: пробыв на свежем воздухе где — то часов шесть, путешественники решили возвращаться, о чём сообщили по рации! Но домой они не вернулись! Их искали долго — недели две! Но ничего не нашли! Ни обломков вертолёта, ни изувеченных тел — ничего!
— Так может не там искали? — поинтересовался Лох, — всякое бывает! Может они по каким — то причинам изменили маршрут?!
— Куда там, всё «перерыли», на сто километров всё «перепахали»! Все как в воду канули! Господин Попиус, Альфред Альбертович, назначил денежное вознаграждение — сто тысяч евро! Но всё было безрезультатно! Так прошёл месяц! И тут, когда пустые гробы похоронили, памятники красивые поставили, все панихиды отпели, неожиданно появились вы с Гретой! Тощие, как сама смерть! Одни глазёнки торчали! Вы почти сразу в обморок упали, а девочка нет, крепенькая оказалась! Всё плакала собачку — игрушку свою любимую искала, да маму Иру звала! Девочку сразу куда — то увезли, в Париж по — моему! А вас на вертолёте к нам! Так, что если банк не передумает — сто тысяч евро ваши! А вы говорите, — не богаты! Это как сказать! Ну ладно, пойду я, если, что-нибудь новое узнаю — сообщу!
— Подождите, Машенька! Всего один вопрос? — умоляюще вскричал Лох.
Маша остановилась.
— Ну, спрашивайте! — улыбнулась она.
— Девочка, эта, — Грета! Она рассказала, что — нибудь!
— Насколько я знаю — нет! Она ничего не говорила! Испуганная очень была, истощённая! Это всё, что я знаю!
Девушка схватила мусорное ведро и направилась к выходу.
— Спасибо, Машенька! — крикнул ей в след Виктор Сергеевич, — заходите по чаще, вы для меня теперь словно окно в Европу!
— Хорошо, хорошо- как только будет время! — игриво улыбнулась девушка.
— А что за собачка — то была?
Девушка остановилась в проёме:
— Да я и не знаю толком, обыкновенная, мягкая игрушка! Ах, да нажмёшь на неё, и она песенку запоёт!
— Какую ещё песенку? — поинтересовался Лох.
— Да весёлую такую! — девушка немного подумав пропела: «По тропинке вдоль берёз весело шагая, шёл весёлый, добрый пёс, что — то напевая!».
— Понятно! — вздохнул Лох, провожая девушку любопытным взглядом.
Он взял пульт и включил телевизор. Шли новости региона. На ярко — голубом экране какая — то расфуфыренная дама средних лет, смотря ему прямо в глаза, монотонным голосом сообщала: «Как нам стало известно, на днях, в республиканской, клинической больнице вышел из диабетической комы мужчина спасший полтора месяца назад Грету Попиус! Напомним нашим зрителям, что Грета Попиус является внучкой и единственной наследницей председателя правления „Альберт — Банка“ господина Альфреда Попиуса. Наш корреспондент Яна Рыбкина связалась по телефону с господином Попиусом и задала ему несколько вопросов:
— Здравствуйте, Альфред Альбертович!
— Добрый день, Яна! — голос Попиуса прозвучал спокойно и уверенно.
— Как себя чувствует Грета?
— Спасибо, сейчас вполне комфортно!
— Значит были проблемы?
— Вы же понимаете, Яна, Грета пережила катастрофу, провела месяц в тайге! Такие события оставляют глубокие раны на сердце ребёнка, и нам пришлось приложить не мало усилий, чтобы вывести Грету из такого состояния!
— Господин Попиус, вам известно, что мужчина, вынесший из тайги вашу внучку, пришёл в себя?
— Да, мне сообщили об этом!
— Какова ваша реакция?
— Что ж, я и вся наша дружная семья, сердечно благодарим этого человека за столь гуманный поступок!
— Планируете ли вы как — то поощрить мужчину?
— Да, конечно! Как вам известно мы оплатили лечение гражданина, поместили его в самую лучшую клинику, где в одноместной палате он проходит курс лечения и реабилитации. К тому же, как я и обещал раньше, мы готовы выплатить ему гонорар — в размере сто тысяч евро! В ближайшее время мы свяжемся с ним, чтобы составить необходимый договор!
— Большое спасибо за интервью, господин Попиус!
— Всего доброго, Яна! Храните деньги в Альберт — Банке, у нас надёжно словно в танке! — сострил Попиус.
— Всенепременно, Альфред Альбертович!
Лох слышал, как она озорно засмеялась в трубку телефона. „Болтливая пустышка!" — подумал он и выключил телевизор.
Сегодня он многое узнал, но эта информация ничего не прояснила. Он так и не нашёл ответы на мучавшие его вопросы, а значит в его голове вновь будет идти бесконечная, информационная война. Лох долго ворочался, пытаясь уснуть. И даже когда это ему удалось, его сон был издевательски — тревожным. Он всё куда — то бежал, постоянно оглядываясь назад словно опасаясь чей — то зловещей погони. В одной руке он нёс маленькую, плачущую девочку, в другой же держал мягкую игрушку — большого, серого пса, который громко орал во всё своё псиное горло: по дороге вдоль берёз весело шагая, шёл весёлый, добрый пёс что — то напевая!“.
2.
Так прошло три дня. Виктор Сергеевич окреп и начал по — немногу вставать. И хотя голова его ещё немного кружилась, он, не обращая никакого внимания на решительные протесты медицинского персонала, пытался делать первые, ещё робкие шаги по палате. Видя, что никакие приказы и уговоры на больного не действуют Маша, притащила ему старые, пошарпанные ходунки и аккуратно поддерживая его, частенько сопровождала такого важного пациента от стенки к стенке.
— Ещё не много, — шутила она, — и я приглашу вас на танец! Вы умеете вальсировать?
— Увы, нет! — смущался Лох.
— Тогда я вас научу! — улыбалась Маша в ответ.
— А вы умеете?
— Разумеется, я в ещё в школе научилась!
И они вновь, и вновь отмеряли метр за метром больничной палаты.
И всё было бы ничего, да только одно смущало Виктора Сергеевича — отсутствие новостей. Ничего не происходило вокруг, словно ничего и не случилось. А ведь случилось! Он пришёл в себя! Кто — то ведь должен его искать! „А может это и к лучшему?“ — иногда думал он, — „тихо уеду в свой Верхоянск, и все постепенно забудут эту историю!“.
Не забыли! Первым об этом сообщила вездесущая Маша. Она с шумом ворвалась в палату к Лоху и прямо с порога торжественно сообщила:
— Виктор Сергеевич, к вам посетитель!
— Кто? — вздрогнул Лох.
— Не знаю, мужик какой — то! Солидный такой, высокий! Ну я побежала, не буду вам мешать!
Минуты через две дверь в палату открылась. На пороге стоял здоровенный, двухметровый детина, в белоснежном, плохо отглаженном костюме. В одной руке он держал жёлтый, полиэтиленовый пакет, в другой массивную трость из красного дерева. Лох сразу узнал его. Лёву — хамелеона трудно было не узнать. Своё странное прозвище — хамелеон он получил ещё в лихие девяностые, когда быстро преобразился из убеждённого комсомольского активиста средней руки, в такого же убеждённого демократа порочащего прежнюю власть. И как раньше, он горячо убеждал своих сограждан в величии коммунистических идей, точно так уже через день после распада союза, на всех перекрёстках Верхоянска висели его улыбающиеся портреты с призывом в поддержку новой власти. Впрочем, хамелеоном его называли тайно — „за глаза“. Ещё реже, но уже в очень узком кругу, и только шёпотом мелькало другое его прозвище — Хам. А так, успешного предпринимателя и по совместительству местного лютого бандита уважительно называли по имени отчеству — Лев Юрьевич. Ему — то и сбывал незаконно намытое золотишко Лох.
Зайдя в палату мужчина криво улыбнулся:
— Здорово, Лохотрон!
— Здравствуйте, Лев Юрьевич! — заискивающе ответил Лох.
Виктор Сергеевич впервые испугался. Шутить с Лёвой — хамелеоном было опасно. Особенно когда дело касалось его личной выгоды. Просто так он никому, никогда не приходил. И если он здесь, значит дела у Виктора Сергеевича были совсем плохи.
— Узнал?! Вижу здоровье твоё идёт на поправку?!
— Вашими молитвами, Лев Юрьевич!
— Да ладно тебе кланяться — то, я ведь от всей души! — широко улыбнулся мужчина, — вот приехал по делам в Якутск и думаю — дай проведаю старого, проверенного годами компаньона! К тому же героя, так сказать!
— Да ну, что вы, какой же я герой! — запротестовал было Лох.
— Самый настоящий! Ребёнка спас! Городок наш, северный, на всю большую страну прославил!
— Это случайно, как — то получилось!
— Случайного, Виктор, ничего не бывает! Запомни это!
Лев Юрьевич по — отечески похлопал Лоха по — плечу!
— Ну, как дела? Слышал я с памятью у тебя совсем плохо!
— Да, были небольшие проблемы! — кивнул головой Лох.
— А сейчас как?
— Восстанавливается по — немногу!
— Это хорошо! Это, как говорится, слава Богу! Я чего хотел спросить тебя, хитрого плута, — оказия у нас с тобой вышла! Недоразумение, так сказать! Последнюю партию намытого тобой золотишка мы не получили! Не нашли мы его в указанном тобой месте! А от этого большой урон понесли очень важные люди! Убыток понесли большой! Так я к чему всё это? Не помнишь ли куда ты золотишко спрятал, перед тем как в тайгу вновь отправиться?
— Боюсь, что нет! — ответил Лох,
— А ты вспомни, очень уж нужно — вспомнить! Я — то человек маленький, а вот большие люди могут и обидеться! Я, конечно, по своей душевной доброте постараюсь отсрочить, так сказать, проблемы. Но долго не смогу, сам понимаешь — бизнес! Деловые люди ждать не любят! Ой, как не любят! Так, что три дня тебе сроку! Вспоминай, давай! Да, вот витамины тебе принёс для восстановления так сказать памяти! Кушай и вспоминай! Три дня у тебя есть!
— Я постараюсь, Лев Юрьевич!
— Постарайся, дружок, постарайся!
Лёва — хамелеон с трудом поднялся.
— Руки подавать пока не буду! — усмехнувшись продолжил он, — покойникам руки подавать- дело глупое! Вот отдашь золотишко, вычеркнешь себя из списка мёртвых — тогда посмотрим!
— Не волнуйтесь, Лев Юрьевич, я вспомню, всё вспомню!
— Ну и ладненько! Ну и хорошо! Ещё одна душа жива будет!
— Лев Юрьевич, а вы не знаете зачем я в лес — то опять попёрся! Раз золото я уже принёс, то вновь идти в тайгу мне резона не было?!
— О, как тебя шарахнуло — то! — воскликнул удивлённый мужчина, — неужели не помнишь?
— Нет! — покачал головой Виктор Сергеевич.
— Да ты же самородок нашел в горах! Большой! Килограмм так двадцать! Вот за ним ты и отправился! Если не врёшь конечно!
— Самородок? — переспросил Лох.
— Ага! Он родимый! Только думаю я — причудилось тебе это спьяну! В наших краях лет сто самородков не находили! А таких больших тем более! Ну да ладно, пойду я, дела у меня здесь в Якутске! А ты не забудь, о чём мы с тобой говорили! Через три дня буду опять! И очень уж тебя прошу не подводи меня!
— Я вас не подведу, Лев Юрьевич! — промямлил Лох.
— Вот и хорошо, вот и ладненько!
И Лёва — хамелеон тяжело ступая направился к выходу. У самых дверей он остановился, оглянулся и криво усмехнувшись сделал Виктору Сергеевичу знак, словно перерезая себе горло. А потом, довольный своей остротой скрылся в проёме. Лох слышал, как удаляются его шаги. Лев Юрьевич остановился у лифта. Нажал кнопку вызова. Подъёмник тяжело загудел и поехал в верх. Лох услышал, как „хамелеон“ что — то тихо замурлыкал себе под нос. Любопытство взяло верх. Лох прислушался.
— По тропинке вдоль берёз весело шагая, шёл весёлый, добрый пёс что — то напевая, — тьфу, ты чёрт! — громко чертыхнулся Лев Юрьевич, — вот пристала же, зараза!
Лох остолбенел! „Это же песенка, которую пел пёсик Греты!“ — мелькнуло в его голове, — „Но как? Этого не может быть! Это просто невозможно! Откуда он знает её?! Где — то услышал? Вряд ли! Такую игрушку не купишь в обычном детском магазине! Тем более в нашем Верхоянске!“.
Виктор Сергеевич задумался: „Значит получается, что? Значит Лёва — хамелеон, узнав о самородке, последовал за мной в тайгу, в надежде, что я покажу ему место, где обнаружил золото! Один он не пойдёт — рисковать собой не в его правилах! Значит с ним пошла вся его банда! Женька — косой, Вовка — амбал и наверняка Витька — костолом! Совершенно очевидно, что они видели падение вертолёта! Несомненно, они были на месте крушения, и как минимум Хам держал в руках плюшевую игрушку Греты! Но Грета никого не помнит! Вероятнее всего они спрятались в тайге, и она их не видела! Или они подошли к обломкам позже, когда девочки там уже не было!“.
Лох взял со стола стакан, налил из графина воды и залпом выпил.
„Так! А что же я?“ — вновь задумался он, -" Вне всяких сомнений я там был! И был раньше их! Я видел падение вертолёта, вытащил из обломков девочку и пошёл с ней… куда пошёл? На юг? К отрогам Верхоянского хребта? С маленьким, плачущим ребёнком? Что за бред? Вместо того, чтобы вернуться с Гретой в Верхоянск, как того требовала логика, я месяц шёл по тайге? Но зачем?».
И тут его осенило! У него так бывало иногда: мысль, явившаяся ниоткуда отвечала на заданный им вопрос. Эта была не его мысль! Она приходила откуда — то со стороны и тут же уходила в небытие, оставляя после себя чёткий, ясный ответ. Было ли это провидение Божие, или что — то другое, он не знал, но одно было точно: с ним это случалось, случалось не зависимо от его воли и в самый неожиданный момент.
Вот и сейчас его словно прострелило: я чего — то испугался! — промелькнуло у него в голове, — да так сильно испугался, что не решился возвращаться домой! Так сильно испугался, что потащил маленького, плачущего ребёнка через трудно проходимую тайгу!".
На мгновение Виктор Сергеевич опешил. Свалившееся на него озарение поставило его в тупик.
«Но кого я так испугался? — удивился он, — Левы — хамелеона? Но у меня с ним были нормальные, деловые отношения. По крайней мере я ему дорогу не переходил! Да и убивать ему меня не было никакого смысла! Ему нужен был самородок! А где он лежал, знал только я!
Виктор Сергеевич потянулся за стаканом. „Жаль, что не водка!“ — подумал он, наливая воды, — очень жаль!».
Он выпил один стакан, затем не раздумывая другой! Потом третий! «Сахар поднялся!» — догадался Лох, — «это на нервной почве! Это пройдёт! Вот отвечу на все вопросы и пройдёт!».
«А может наоборот, — продолжил размышлять Лох, — я узнал, или увидел, что — то такое, за что меня непременно бы убили! А за одно и Грету — как свидетеля?». «И спасая себя и ребёнка я попёрся в тайгу!». «Что ж такое вполне возможно!». «Но, что я мог там увидеть? Искорёженные от падения с высоты обломки, да обезображенные трупы людей? Это не новость! Я это всё уже видел и меня этим не напугаешь!».
«А может не совсем трупы?». Интересная Мысль!", — уже засыпая подумал он.
Виктор Сергеевич задремал. Нервно, напряженно, то и дело вздрагивая во сне! Даже теперь предчувствие чего — то неизбежного не покидало его. Мозг продолжал интенсивно работать, непрерывно посылая ему какие — то черно — белые обрывки сновидений. Так прошло около часа.

3.
Разбудила его Маша. Она шумно ворвалась в палату и прямо с порога спросила:
— Вы спите, Виктор Сергеевич? Давайте просыпайтесь, скорее! К вам из прокуратуры пришли! Следователь! Я, конечно, сказала, что вы отдыхаете, а он ни в какую: «хочу мол видеть господина Лоха, и всё тут!».
— Хорошо, хорошо, Машенька, ведите его сюда! — улыбнувшись потянулся Лох, а сам подумал: «То густо, то пусто!».
Старший следователь по особо важным делам показался ему человеком добродушным, неторопливым и спокойным. Прежде чем войти в палату он тихо постучал, и услышав робкое «Да!» вытер ноги о резиновый коврик и осторожно вошёл.
— Господин Лох? — с порога поинтересовался он.
— Да! — кивнул головой Виктор Сергеевич.
— Я из прокуратуры! Фамилия моя Кузин, зовут меня Максим Петрович! Прошу так сказать любить и жаловать! — представился он.
Виктор Сергеевич посмотрел на Кузина. В глаза ему «бросились» седые, коротко стриженные волосы, и глубокие, преждевременные морщины покрывавшие всё лицо. Голубые глаза приветливо смотрели на Лоха в надежде найти скорейшее взаимопонимание. Невысокий рост, тонкие губы и строгий, чёрный костюм не портили первое впечатление." Человек старой, ещё советской закалки!", — сразу подумал Лох.
— Очень приятно! Наконец — то ваше ведомство вспомнило и обо мне! — ответил он в слух.
— Ну, что вы! Мы и не забывали! Вот, только вы, были не готовы к нашему визиту! — улыбнувшись ответил Кузин не спеша доставая синий, потёртый блокнот.
— Да уж, простите!
— Ну, а как теперь? Как вы себя чувствуете? Вы сможете ответить на несколько вопросов?
— Постараюсь!
— Замечательно! — Кузин уселся в мягкое кресло и внимательно посмотрел на Лоха, — скажите, как ваша память? Восстанавливается?
— Постепенно!
— Очень хорошо! Вы можете рассказать мне всё, что вспомнили?
Лох заметно занервничал. Рассказывать всё он явно был не готов. Хотя бы потому, что этот визит застал его врасплох! Виктору Сергеевичу нужно было время! Много времени, чтоб привести свои мысли в порядок и решить, что, кому и сколько говорить!
Заметив, что Виктор Сергеевич колеблется Кузин улыбнулся:
— Да не нервничайте вы так! Это же не допрос! Просто дружеская беседа! Дело закрыто! Следствие закончено! Наш разговор простая формальность! Вы вышли из комы! Пришли в себя! Это обычная процедура — убедиться в том, что мы — то есть следственные органы, ничего не упустили!
— А что тут можно было упустить? — испуганно спросил Лох, — случился несчастный случай!
— Этого мы не знаем, вертолёт ведь не нашли!
— До сих пор? — Лох сделал удивлённое лицо.
— Увы!
— Это значит…
— Это значит лишь одно: мы ничего не можем утверждать точно! — нетерпеливо перебил Кузин.
— Понятно! — кивнул головой Лох.
— Так значит вы ничего не помните? — спросил Кузин.
— Увы, это так!
— Вы уверены?
— Абсолютно! — как можно искренней ответил Виктор Сергеевич.
— Ну, что ж! Я так и думал! — Кузин неторопливо убрал в карман синий блокнот.
— Простите, я бы с удовольствием вам помог, но увы! — попытался оправдаться Лох.
— Что ж, очень вам благодарен! Если что вспомните…
— Да, да! Я вам обязательно сообщу!
Кузин пристально посмотрел в глаза Лоху:
— Так зачем тянуть, Виктор Сергеевич, сообщите прямо сейчас!
— Я вас не понимаю, господин следователь!
— Всё вы понимаете, Лох! Вы мне лжёте!
— Это не правда!
— Правда! Я вижу в ваших глазах страх! Вы кого — то боитесь, Лох!
— Никого я не боюсь!
— Боитесь! Знаете, страх будет держать вас в своих хищных лапах постоянно! Сказать вам почему?
— Почему?
— Потому, что вы его раб!
— Интересная точка зрения!
— Я тоже так думаю, Лох! Знаете, когда я в далёком прошлом был курсантом высшей школы милиции, мой начальник любил повторять одну забавную байку: «Страх, он самый лучший друг, для лакеев и прислуг!».
— Это вы к чему?
— К тому, Виктор Сергеевич, что вы и есть самый настоящий слуга страха! Вы позволяете ему господствовать над вами! Давайте так: вы мне рассказываете о ваших страхах, а я в свою очередь обещаю вам, что никто ничего не узнает! А заодно, я закрою глаза на ваши похождения в тайгу, мыть золотишко сейчас дело вдвойне опасное, да и статья вполне серьёзная!
— Вы и это знаете?
— Работа такая, Виктор Сергеевич! И так где вертолёт?
— Я не помню! Честно!
— Подумайте о родственниках погибших! Они похоронили пустые гробы!
— Я не знаю, где вертолёт, но…
— Но?
— Но я знаю, кто наверняка знает!
— Продолжайте!
— Вы обещаете мне анонимность?
— Слово полковника полиции вас устроит?
— В общем — то да, но…
— Виктор Сергеевич, я полковник старой закалки — древне — советской! И моё слово с делом не расходится! Да — да, нет — нет- для меня вовсе не пустые слова!
— Хорошо, я вам верю!
Через десять минут пожилой мужчина вышел из палаты Лоха. Быстро идя по коридору он что — то торопливо записывал в свой синий, потёртый блокнот. На его лице светилась довольная улыбка, губы что — то тихо шептали, а сам он был похож на собаку — ищейку, только что взявшую почти потерянный след.

4.

Время пролетело не заметно. Виктора Сергеевича готовили к выписке. И хотя память его восстановилась плохо, и многие обрывки прошлой жизни он вспоминал с трудом, но время истекло, курс лечения был пройден, а значит Лох должен был срочно освободив койко — место, покинуть больницу.
Уже была поздняя осень. Падал мелкий снег. Было очень холодно. Виктор Сергеевич, укутавшись в старую, рванную куртку, заботливо принесённую Машей, съёжившись брёл по улице. Губы синели. Виктор Сергеевич сильно замёрз. Денег на автобус не было. Он не падал духом. «Только бы дойти до Альберт- Банка, там наверняка помогут!» — думал он.
— Здравствуйте, Виктор Сергеевич, — голос за спиной прозвучал тихо, почти шёпотом.
Лох испуганно оглянулся. Перед ним стоял невысокий, коренастый старичок в тёплой, зимней шапке — ушанке и овечьем полушубке.
— Не признали? — улыбнувшись спросил он, — я Кузин Максим Петрович.
— Как не признать — признал! — дрожа ответил Лох.
— Вы, я вижу, совсем окоченели? — заботливо спросил Кузин, — пойдёмте в машину, согреетесь немного!
Старичок показал рукой в сторону ближайшей автостоянки.
— Туда, пожалуйста!
Лох задрожал ещё сильнее. Теперь подвели нервы. Заметив это Кузин взял его под руку:
— Какой же вы, странный, Виктор Сергеевич! Успокойтесь, пожалуйста! Если бы я хотел вас взять под стражу, проще говоря — арестовать я бы вас арестовал прямо у входа! А я хочу поговорить! У меня есть новости для вас!
— Хорошие? — немного придя в себя спросил Лох.
— Сейчас всё узнаете! Прошу вас пойдёмте!
Старенькая «копейка» одиноко стояла на обочине, возле небольшого магазинчика с ярким названием «Парижская мода».
Немного поковырявшись с замком Кузин открыл дверь:
— Располагайтесь, чувствуйте себя как дома!
В машине было тепло. Но Кузин всё равно включил печку.
— Так быстрей согреетесь! — пояснил он.
— Благодарю вас, Максим Петрович!
— Не стоит, Виктор Сергеевич!
— И так, чем я могу быть вам полезен? — настороженно спросил Лох.
— Вы, что в последнее время смотрели одни детективы?
— А больше ничего и не показывают!
— Вот так вот и вешают «ярлыки» на наше ведомство! — улыбнулся Максим Петрович, — не волнуйтесь, я не собираюсь вас допрашивать! Просто я счёл своим долгом посвятить вас во все вновь открывшиеся обстоятельства вашего дела! Вам ведь, наверное, интересно узнать, как всё было на самом деле?
— Значит вы всё — таки докопались до истины? — обрадовался Лох.
— К счастью, да! Разумеется, с вашей непосредственно помощью!
— И как вам это удалось? Лёва — хам заговорил?
— Скажем так: мы умеем убеждать! — ответил Максим Петрович, и видя испуганные глаза Лоха рассмеялся, — ну, что вы как ребёнок в самом деле, ещё одно установившееся клише! Просто мы умеем хорошо работать! Мы допросили всю банду, по одиночке! Подобрали индивидуальный подход к каждому! И быстро получили желаемое! Через три дня мы уже знали где вертолёт! А через неделю были там! Они забросали машину ветками, поэтому найти её было трудно! Но мы нашли! Один из бандитов согласился нам помочь!
— Так что же произошло там на самом деле? — не выдержал Лох, — что случилось?
— Случилось? — переспросил Кузин, — вот эта записка всё вам объяснит! — ответил следователь, доставая из внутреннего кармана небольшой сильно помятый кусок бумаги, исписанный неровным, торопливым почерком.
— Что это? — спросил Лох.
— Прочитайте и вы всё поймёте! Это прощальное письмо пилота вертолёта Бирюлёва Сергея Антоновича!
Лох трепетно взял в руки старую, помятую бумагу и развернул. Неровные, корявые буквы сильно упавшие в право медленно, шаг за шагом, возвратили Виктора Сергеевича на полгода назад. Неторопливо, по маленьким крупицам они восстановили его уже почти угасшую память:
«Всем, кто найдёт! — прочитал он, — срочно передайте руководству „Альберт — Банка“! Я Бирюлёв Сергей Антонович, довожу до сведения руководства и лично председателя правления банка господина Попиуса А. А. следующее: катастрофа произошла по вине и при непосредственном участии гувернантки госпожи Чао Линь. После того как машина поднялась в воздух она, угрожая оружием потребовала, чтобы я развернул вертолёт в сторону Верхоянска. По её словам, там её ожидали какие — то верные друзья. Их целью был захват в заложники Греты Попиус — внучки господина Попиуса с последующим выкупом. Охранники были убиты на месте. Повар тяжело ранен. Когда мы уже подлетали к Верхоянску, пришедший в себя повар попытался обезоружить Чао Линь. Завязалась драка. В пылу борьбы Чао Линь несколько раз выстрелила. Одна из пуль повредила бензонасос, вторая попала в двигатель. Вертолёт почти полностью потерял управление. С большим трудом мне удалось жёстко посадить вертолёт. Но сильно повреждённая машина резко отклонились от курса. Боюсь, что теперь нас не найдут! Ноги сильно раздроблены! Жить осталось не долго! Прощайте! Передайте моей маме, что я её люблю, и что свой долг я выполнил до конца!».
— А где же тут про меня? — тихо спросил Лох.
— Читайте до конца! Там, на обратной стороне, есть постскриптум!
Виктор Сергеевич перевернул лист. На, когда — то белоснежном поле, уже слабеющей рукой были выведены две английские буквы. P. S — постскриптум догадался Лох. Ниже шёл небольшой текст.
«На нас вышел какой — то мужик. Говорит, что местный охотник — Лох Виктор Сергеевич! Ну и фамилию Бог дал! Он забрал Грету! По его утверждению — остальные всё мертвы! Я приказал ему идти куда угодно, но только не в Верхоянск! Там девочку подстерегает опасность! Он мне обещал! Они торопливо ушли на юг! Грета сильно плакала. В спешке она забыла свою любимую игрушку. Как она будет в лесу без неё! Слышу какие — то шорохи, сюда кто — то идёт! Пр…».
Дальше текст обрывался. Вероятнее всего пилот не успел что — то дописать.
— Где вы нашли это письмо! — поинтересовался Лох.
— Под сидением! Бандиты оказались людьми брезгливыми — обыскивать не стали! Даже не добили Бирюлёва! Он умер через сутки после катастрофы! Закидали ветками, обложили камнями и ушли! — тяжело вздохнул Кузин, — нелюди! Так что, Виктор Сергеевич, оставление в беспомощном состояние, попытка похищения ребёнка и другие их подвиги — живите спокойно — я боюсь, вы их теперь долго не увидите!
— Хотелось, бы! — облегчённо выдохнул Лох.
— Ну, что ж, будем прощаться? Если что — милости прошу! Где меня найти знаете! — протянул руку Кузин.
— Спасибо вам за всё, Максим Петрович!
Лох крепко пожал протянутую ему руку. Затем открыл дверцу машины. Свежий, холодный ветер ударил ему в лицо. Лох вновь поёжился.
— Да, чуть не забыл, Виктор Сергеевич, — окликнул его Кузин, — самородок — то придётся отдать! Государство не может дарить такие подарки, даже таким хорошим людям как вы! К тому же вам, как нашедшему, полагается приличная премия!
Лох оглянулся и в знак согласия мотнул головой.
— Всенепременно!
— Да и золотишко оставьте в покое! Попадётесь — посадим!
— Так сдавать — то больше некому! — грустно улыбнулся Лох.
— Вот и хорошо! Вот и договорились! Вы куда сейчас?
— Пойду в «Альберт- Банк», там меня ждёт премия!
— Боюсь, что премию вы теперь не получите!
— Это ещё почему? -удивился Лох, — мне ведь обещали сто тысяч евро!
— Неделю назад Попиус уехал за границу, помещение банка продано третьему лицу! «Альберт — Банка» больше нет!
— Но, я всё — таки попытаюсь!
— Так давайте я вас подвезу!
— Благодарствую!
Старая, неказистая «копейка» долго петляла по заснеженным улицам Якутска. Не смотря на свой приличный возраст. машина бежала бойко с лёгкостью обгоняя более поздние модели автомобилей.
— Вы принципиально ездите на старой машине? — поинтересовался Лох.
— Люблю раритетные вещи! — ответил Кузин, — к тому же если за ней следить, то она ещё долго послужит! Не то, что современные модели — несколько лет и на свалку!
— Что ж, у каждого свои приоритеты! — пожал плечами Виктор Сергеевич.
Тем временем они подъехали к зданию банка. Всегда заполненная под завязку парковка была пуста. Некогда многолюдная пред банковская площадь была безлюдна. Лишь несколько рабочих, в ярко — оранжевой спецодежде, пытались оторвать от фасада здания огромные, ярко — белые буквы. Некоторые, валявшиеся на земле, уже слились с белым, недавно выпавшим снегом. Рядом, повинуясь сильным порывам ветра, трепыхался чей — то огромный, рванный портрет. На Лоха смотрел улыбающийся, лысый мужчина в золотых очках с добрыми, слегка прищуренными глазами. Внизу крупными буквами было написано: у нас надёжно,…дальше надпись обрывалась.
Кузин посмотрел на портрет:
— Это всё, — улыбнувшись сказал он, — что осталось от господина Попиуса!
— Так вот он какой? -заинтересовался Лох, — ну всё, я пошёл! — и он как — то неуверенно открыл дверь.
— Удачи! — поддержал Виктора Сергеевича Кузин.
Уже смотря в след быстро удаляющемуся Лоху, Максим Петрович подумал: «Эх, мужичина ты, простофиля! Емеля ты — сказочник! Наивная, ты русская душа! Вечно жаждущая бесплатного сыра, пусть даже и в мышеловке. Одного ты никак не поймешь: тебе никто! Ничего! Никогда! Не должен! Так было! И так будет! Всегда! Нет у тебя друзей, кроме тебя самого! И надеяться ты можешь только на себя! На свои жилистые руки, на свою крепкую спину, на свои сильные ноги, и если веришь, то на Бога, да и то: не зря же в народе говорят — на Бога надейся, а сам не плошай!».
Лох вернулся минут через двадцать. Низко опустив голову, он со всей злости плюхнулся на переднее сиденье автомобиля. Не привыкшая к такому обращению «Копейка» жалобно застонала.
— Ну, как дела? — осторожно спросил Кузин.
— Им ничего не известно, они ничего не дадут! — тихо ответил Лох и засмеялся, — ну вот я и оправдал свою фамилию.

Пролог.

Через три дня Виктор Сергеевич летел домой. Он сидел у окна, и с высоты птичьего полёта очарованно любовался бесконечно — белоснежными пустынями стремительно проносившимися внизу. На душе его было спокойно. Одетый в старенькую, тёплую телогрейку, неизвестно как добытую Кузином, он держал в руках пакет с небольшим, аккуратно завёрнутым в красочную бумагу подарком от Маши. Сидя в мягком, удобном кресле местного АН — 24 Виктор Сергеевич задумчиво улыбался. «Как хорошо» — размышлял он, — «что на свете ещё встречаются такие хорошие, отзывчивые, небезразличные к чужому горю люди. Готовые всегда, в любую минуту прийти на помощь всем и каждому. И пока они есть, и пока они сеют своё доброе семя, и пока они держат мир в своих добрых, заботливых руках, у землян ещё остаётся небольшой шанс. Маленькая надежда сохранить нашу планету для потомков в чистом, первозданном виде, какой её и задумал Создатель.

Опубликовал    06 дек 2021
0 комментариев

Похожие цитаты

Моим друзьям(по интернету)

Спасибо ВАМ далёкие друзья
За то, что Вы в глубинах интернета,
Однажды выбрали нечаянно меня,
В мой дом прислав свой нежный лучик света!

Кусочек сердца, воздуха глоток,
И краткие минуты вдохновенья,
Нектар надежды и любви поток,
И тихие полУночные бденья!

Хоть не общаемся неделями порой,
А многих я, УВЫ, совсем не знаю,
Для Вас, для всех, открыт аккаунт мой,
Всех, кто с добром, я в гости ожидаю !

Опубликовал  пиктограмма мужчиныЭдуард Зуев  03 янв 2015

Басня.

Гиена, в жизни не вкусив забот,
Любви утехам предавалась крулый год.
Балы, фуршеты, пылкие слова,
Ах, как кружилась от восторга голова!
Поклонники, дуэли, бурный флирт,
Шампанское, вино, коньяк и спирт,
Романы, игры- юности порыв,
Смешалось всё о мере позабыв.
Но время пронеслось, увы, и вот
У той Гиены стал расти живот,
Сомнений нет и смысла нет скрывать:
Теперь Гиена-будующая мать!
Какое счастье-дети!Божий дар!
Их не купить на рынке как товар,

Опубликовал  пиктограмма мужчиныЭдуард Зуев  07 янв 2015

Рисунок

Верзилий был роботом. Роботом в десятом поколении. И хотя роста он был небольшого, но своё имя он оправдывал полностью. Коренастый, крепкий Верзилий с лёгкостью мог поднять несколько тонн груза и без особых усилий перенести его на достаточно большое расстояние. Чем часто пользовались его многочисленные соседи и знакомые прося побыстрей доставить посылку какому — нибудь дальнему родственнику. К большому сожалению для Верзилия, отказаться он не мог, ведь доставка посылок входило в круг его прямых…

Опубликовал  пиктограмма мужчиныЭдуард Зуев  04 дек 2021