Дмитрий Емец: цитаты, афоризмы, высказывания и мысли великих и умных людей

Когда человеку по-настоящему тяжело, он не плачет и голос его звучит почти спокойно. Боль уходит вглубь. Истерика и слезы — спутники скорее слабой или показной боли, чем истинной.

Слово стало дряблым. Оторвалось от корня и увяло, как сорванная трава. Раньше человек говорил: «Я тебе голову оторву!» — шел и отрывал. Говорил: «жизнь за тебя отдам» — отдавал. А теперь говорит: «Я тебя люблю!», а нет даже уверенности, что он тебя хотя бы до дома проводит.

Не надо геройски ловить брошенный в тебя кирпич! Достаточно уклониться, чтобы он в тебя не попал.

Ханжество — это когда говоришь правильные вещи, не подключая голову и не касаясь их сердцем. Доспехи из ханжества самые прочные. Их невозможно пробить. Хуже ханжества ничего нет.

Она ощущала себя человеком, который положил свое сердце в пустой молочный пакет, принес его любимому, поставил тихо на стол и ушел. Любимый же, убирая в квартире, заглянул в пакет, увидел там непонятный кусок мяса и, бормоча, что вот свинячат тут всякие, ввыкинул его в мусоропровод.

Ох уж эти женщины! Без них мир стал гораздо спокойнее. Радостнее и абсолютное бесполое счастье заполнило бы его. Ни объяснений, ни страданий, ни ссор, ни войн, ни… самого мира.

Это только кажется, что за все в жизни платят деньгами. По настоящему важные вещи оплачиваются частичками души.

Когда человек не оказывает себе в удовольствиях и получает их слишком много, он к ним привыкает и перестает что-либо ощущать. Удовольствий ему требуется все больше, каких-нибудь изощренных, фальшивых и заканчивается все неминуемой деградацией. Если же удовольствия, напротив, постепенно ограничивать, то с каждым днем будут открываться все новые. Настоящие. Даже простой капле воды, или солнцу, или пятиминутному отдыху в походе радуешься просто с дикой силой.

Ломать — не строить, пинать — не целовать!

Свобода и любовь — это как огурец с молоком. То есть берутся две неплохих по отдельности вещи, а получаются из них явная ерунда…

«Она работала в издательстве в Томске, он — в автосалоне в Москве. Он был высокий, грохочущий, вечно опрокидывал стулья и влипал в истории. Она же говорила всегда тихо, а двигалась гибко, и когда появлялась в комнате, казалось, что вошла кошка.

Он любил пиво, она же искренне считала, что любит вино, хотя пила его два раза в год у знакомых. Она слушала Берлиоза, он — обычное радио. Зато она застряла на детективах; он же порой читал Льюиса, чем нарушал привычное представление, будто человека мо… читать дальше →

«— Я тебя люблю! — распахивая окно, говорила она ветру.
А ветер играл со шторами, опрокидывал на туалетном столике флаконы с духами и отмалчивался.»

Очень трудно любить того, кто близко. Просто любить того, кто далеко. Допустим, я люблю писателя Чехова, но, живи мы с ним в одном доме, меня бы раздражало, как он смеется, булькает чаем или бросает на полировку мокрую ложку. То есть пока я не научился терпеть кого-то вблизи, нет смысла говорить, что я кого-то люблю.

Если человеку дать все, о чем он мечтает, — сразу, внезапно, ни за что, то он наверняка зароет это и предпочтет мечтать заново. Сбывшиеся мечты — это тупик, вроде глухой стены в дальней части магазина. Обратно идти — скучно, вперед идти — некуда.

Человек с занозой в ноге может думать только о занозе в ноге. На красоты природы и на Млечный Путь ему в этот момент наплевать!

Если хочешь сделать мелкую собачку несчастной — дай ей кость, которую она не в состоянии разгрызть, но будет охранять ее. Хочешь сделать человека несчастным — сделай его собственнеком.

Не грузи белоснежного осла моего терпения гранитными глыбами своей мнительности!

Как мы смотрим на людей? Выборочно. Из всего человечества мы замечаем хорошеньких девушек, парней-ровесников и всяких опасных с виду челов крутого вида. Всего же остального для нас попросту не существует. Ни детей, ни стариков, ни людей нуждающихся в помощи. Выборочный такой, искусственный мирок.

Когда играешь в теннис жизни, всегда надо возвращать шарик благодарности тому, кто тебе его послал. Если будешь прятать шарики в карман, вскоре нечем будет играть. Тот, кто умеет только сжимать ладони, не умея разжимать и отдавать, никогда не уплывёт дальше гавани. Кулаком вода не загребается.

По умолчанию ничего не бывает. Всякое новое счастье или даже просто покой нужно выстрадать и заслужить. По умолчанию человек только скатывается.