Стою, смотрю на облака, а где-то Ты сейчас…
Вот точно так, наверняка, с небес не сводишь глаз.
И между нами, как всегда, границы, города —
Неровных тропок череда, ведущих в никуда.
И между нами строчек вязь. из чувств и слов и фраз,
И облаков воздушных бязь, что связывает нас.
И между нами пропасть лет, увы, прожитых врозь,
Разлук и встреч, побед и бед, людей, прошедших вскользь.
И только общие у нас — Земля и небеса…
И где-то Ты, как я сейчас в них устремишь глаза…

Лучше словно хрустальный фужер расколоться (на счастье),
Чем сиять, притворяясь, что всё хорошо для престижа,
Перезрелым гранатом рвануться на мелкие части,
Чем дождаться из губ, говоривших «люблю»: «Ненавижу»!

Лучше выпорхнуть голубем прочь из разломанной клетки,
Оцарапавшись грудью до крови об острые прутья,
Чем с когда-то ласкавшей руки есть по крохе объедки
Прошлых чувств, запивая словесною лживою мутью!

Лучше вздохом последним: «Прощай…» обрубить все канаты,
Что так крепко (казалось) держали корабль на приколе,
Чем привычкой вязать — всем, что дорого было когда-то —
Понапрасну уставшие души друг друга неволя…

Боль

Боль в межреберье впивается спицей.
Сердце скукожилось грецким орехом.
Птицы, огромные серые птицы
Над головой рассыпаются смехом.
Холод шершавою скользкою дланью
Горло хватает, сжимая безбожно.
Бьюсь сероокой подкошенной ланью.
Боль в межреберье — вздохнуть невозможно.
Голос, твой голос, хотя бы глоточек.
Но насмехаются серые птицы.
А впереди — горизонт — жирный прочерк.
Связи оборваны, не дозвониться.
Вороны давятся собственным смехом.
Холод усилил бездушную хватку.
Сердце расколотым грецким орехом
Крошится мелко в груди без остатка…

Ты звал меня, то тихою, то шалою,
талантами особыми отмеченной, но не своей…
О многом ли мечтала я —
быть преданной, любимой, нежной женщиной…

Не рвущейся в полёт вперёдсмотрящею,
не Жанной Д'Арк, не бестией-мегерою,
а чуткою, покорной, настоящею,
дарить себя готовой полной мерою…

Девчонкою в плечо твоё уткнувшейся
сгущающейся ночью снегопадною,
чтоб, ото сна тревожного очнувшийся,
назвал меня своею ненаглядною;

к тебе бы прижималась я доверчиво,
ладонями горячими бы гладила,
и мягко целовала, стало легче бы,
и сердце бы твоё не лихорадило.

Пускай бы землю снегом засыпАло,
и ты бы спал с улыбкой безмятежною…
О многом ли, о малом ли мечтала я?
Быть женщиной твоей любимой нежною …

В городе заснеженном
темнота,
колокольный звон ли, плач,
хохот/стон…
Комната не топлена
и пуста,
ходики усталые
клонит в сон.
Мысли заторможены
и горьки.
Ощущенье тягостной
тишины.
Где-то за окошками
огоньки,
где-то за снежинками
шар луны.
Сердце с перебоями
бьёт в ребро.
Воет ветер северный,
как койот.
Город заметелило
серебро.
Речку проморозило.
Гололёд.
Не согреть дыханием
тонких рук,
пальчики иззябшие
холодны…
Захлебнулся колокол
как-то вдруг.
Раскололся вдребезги
шар луны…